Был ли Сталин «умеренным» в марте 1917 года? - Ларс Т. Ли

при общем условии скорейшего открытия мирных переговоров, при условии прекращения бесчеловечной войны, ибо продолжительная война с ее последствиями финансового, хозяйственного и продовольственного кризиса является тем подводным камнем, о который может разбиться корабль революции.

Подпись: К. Сталин

Документ 6

Об отмене национальных ограничений (25 марта)

Одной из язв старой России, бросавших на неё тень позора, является язва национального гнёта.

Религиозные и национальные преследования, насильственное обрусение «инородцев», гонение на национальные культурные учреждения, лишение избирательных прав, лишение свободы передвижения, натравливание национальностей друг на друга, погромы и резня, – вот он позорной памяти национальный гнёт.

Как освободиться от национального гнёта?

Социальной основой национального гнёта, силой, одухотворяющей его, является отживающая земельная аристократия. И чем ближе стоит она у власти, чем крепче держит она её в руках, тем сильнее национальный гнёт, тем безобразнее его формы.

В старой России, когда у власти стояла старая земельно-крепостническая аристократия, национальный гнёт действовал вовсю, выливаясь нередко в погромы (еврейские погромы) и резню (армяно-татарская резня). В Англии, где земельная аристократия (лендлорды) делит власть с буржуазией, где давно уже нет безраздельного господства этой аристократии, – национальный гнёт более мягок, менее бесчеловечен, если, конечно, не принимать во внимание того обстоятельства, что в ходе войны, когда власть перешла в руки лендлордов, национальный гнёт значительно усилился (преследования ирландцев, индусов).

А в Швейцарии и Северной Америке, где лендлордизма нет и не бывало, где власть безраздельно в руках буржуазии, – национальности развиваются более или менее свободно, национальному гнёту, вообще говоря, почти нет места.

Объясняется всё это, главным образом, тем, что земельная аристократия по самому своему положению является (не может не являться!) самым решительным и непримиримым врагом всякого рода свобод, в том числе и национальной свободы, что свобода вообще, национальная свобода в частности, подрывает (не может не подрывать!) самые основы политического господства земельной аристократии.

Снять с политической сцены феодальную аристократию, вырвать у неё власть, – это именно и значит ликвидировать национальный гнёт, создать фактические условия, необходимые для национальной свободы.

Поскольку русская революция победила, она уже создала эти фактические условия, ниспровергнув феодально-крепостническую власть и установив свободы. Необходимо теперь:

1) оформление прав освобожденных от гнёта национальностей и 2) законодательное их закрепление.

На этой почве и возник декрет Временного правительства об отмене вероисповедных и национальных ограничений.

Подгоняемое растущей революцией Временное правительство должно было сделать этот первый шаг к раскрепощению народов России, и оно сделало его.

Содержание декрета сводится в общем к отмене ограничений прав граждан не русской национальности и не православного вероисповедания в отношении: 1) водворения, жительства и передвижения; 2) приобретения права собственности и пр.; 3) всякого рода занятия ремёслами, торговлей и пр.; 4) участия в акционерных и иных обществах; 5) поступления на государственную службу и пр.; 6) поступления в учебные заведения; 7) употребления иных, кроме русского, языков и наречий в делопроизводстве частных обществ, при преподавании в частных учебных заведениях всякого рода и при ведении торговых книг.

Таков декрет Временного правительства.

Народы России, стоявшие до сего времени под подозрением, могут теперь свободно вздохнуть, почувствовать себя гражданами России.

Всё это очень хорошо.

Но было бы непростительной ошибкой думать, что декрет этот достаточен для обеспечения национальной свободы, что дело освобождения от национального гнёта доведено уже до конца.

Прежде всего, декрет не устанавливает национального равноправия в отношении языка. В последнем пункте декрета говорится о праве употребления иных, кроме русского, языков в делопроизводстве частных обществ, при преподавании в частных учебных заведениях. Но как быть с областями с компактным большинством не из русских граждан, говорящих не на русском языке (Закавказье, Туркестан, Украина, Литва и пр.)? Нет сомнения, что там будут (должны быть!) свои сеймы, а значит и «делопроизводство» (отнюдь не «частное»!), как и «преподавание» в учебных заведениях (не только в «частных»!) – всё это, конечно, не только на русском, но и на местных языках. Думает ли Временное правительство объявить русский язык государственным, лишив упомянутые области права вести «делопроизводство» и «преподавание» в своих отнюдь не «частных» учреждениях на родном языке? Очевидно, да. Но кто, кроме простаков, может поверить, что это есть полное уравнение наций в правах, о чём со всех крыш вопиют и глаголют буржуазные кумушки из «Речи» и «Дня»? Кто не поймёт, что это означает узаконение неравноправия наций в смысле языка?

Далее. Кто хочет установить действительное национальное равноправие, тот не может ограничиться отрицательной мерой об отмене ограничений, – он должен от отмены ограничений перейти к положительному плану, обеспечивающему уничтожение национального гнёта.

Поэтому необходимо провозгласить:

1) политическую автономию (не федерацию!) областей, представляющих целостную хозяйственную территорию с особым бытом и национальным составом населения, с «делопроизводством» и «преподаванием» на своём языке;

2) право на самоопределение для тех наций, которые по тем или иным причинам не могут остаться в рамках государственного целого.

Таков путь, ведущий к действительному уничтожению национального гнёта, к обеспечению максимума свободы национальностей, возможного при капитализме.

Подпись: К. Сталин

Документ 7

Ответ на интервью Милюкова от 23 марта в двух частях

7а: Долой политику империалистов! (25 марта)

Долой политику империалистов!

Министр иностранных дел во Временном Правительстве г. Милюков в беседе с журналистами развил задачи внешней политики России, как он их понимает. Понимает же он их так, точно так, совершенно так, как понимали их царь Николай II и служившие ему дипломаты.

Г. Милюков отвергает формулу «мир без аннексий» (без захватов чужих земель). Он подтверждает, что Временное Правительство по-прежнему продолжает считать целями войны захват Константинополя и проливов, захват украинской Галиции, захват Армении. Он горячо ратует за «национальный принцип», т. е. за освобождение угнетенных национальностей, но он за освобождение только тех национальностей, которые находятся в пределах Австрии, Турции, Германии, и ни единым звуком не упоминает, что английские, французские, итальянские, японские империалисты держат под своей пятой не меньшее количество угнетенных народов.

Это – чисто империалистическая политика, политика захватов, политика, ведущая к затягиванию войны. Мало того. Это – политика контр-революционная. Она ведет к гибели русской свободы. Тянуть войну за Константинополь, за проливы, за Армению – это значит – погубить свободу и будущее русского народа в новых реках крови, в ужасном экономическом и продовольственном кризисе.

Но эта политика русских империалистов контр-революционна и в более широком смысле.

Когда г. Милюков, якобы от имени новой свободной России, заявляет о захватных планах и целиком подтверждает заявления царских дипломатов, он тем самым помогает германским и австрийским империалистам удерживать в повиновении себе свои голодные и разоренные народы.

Своими заявлениями г. Милюков бьет в лицо и